10 мая в Сеуле состоялась инаугурация нового президента. На выборах 9 марта победил представитель консервативной партии «Сила народа», бывший генеральный прокурор Юн Сок Ёль. Внешнеполитические приоритеты Юн Сок Ёля были изложены ещё до победы на выборах в статье для Foreign Affairs от февраля этого года. Но я разберу их подробнее и в контексте.

США: укрепление альянса

Прежде всего новая внешняя политика будет направлена на укрепление союза с США, что в общем-то соответствует партийной политике «Силы народа». Правоконсерваторы в целом продолжают политическую традицию авторитарной эпохи (военных режимов 1961–1987 годов). Во внешней политике они почти безоговорочно ориентируются на США.

В ходе предвыборной кампании Юн Сок Ёль неоднократно высказывался за «укрепление союза» с США. Это предполагает расширение контактов в военной сфере, проведение масштабных американо-южнокорейских учений.

Фото: Yonhap

Юн Сок Ёль также поддерживает размещение в стране дополнительных элементов американской системы противоракетной обороны (THAAD). THAAD была развёрнута на территории Южной Кореи в 2016 году для перехвата в случае необходимости баллистических ракет Северной Кореи. Система предназначена для высотного заатмосферного перехвата ракет малого и среднего радиуса действия, не больше 200 км.

В последнее время активно идёт дискуссия о расширении состава Четырёхстороннего диалога по безопасности, куда входят США, Япония, Индия и Австралия. Среди претендентов на присоединение к QUAD+ Южная Корея. В поддержку этой идеи высказывался и новый президент. Вероятно, подобное предложение выдвинет Джо Байден в конце мая во время своего визита в Сеул.

Расширение QUAD, впрочем, мероприятие малоперспективное. QUAD – не военный альянс, а дискуссионный форум. И хотя цель стран-участниц совпадают – не допустить доминирования Китая на Индо-Тихоокеанском геополитическом пространстве – никаких конкретных инструментов её достижения пока не выработано. Вступление новых членов, например, Южной Кореи, существенно ничего не изменит, а лишь вызовет недовольство Поднебесной.

Впрочем, для нового президента Южной Кореи вступление в QUAD будет иметь скорее важное внутриполитические значение. Во-первых, оно продемонстрирует приверженность Сеула укреплению альянса с США, о чем говорил президент в предвыборной кампании. Во-вторых, QUAD объединяет не только государства, считающиеся проамериканскими союзниками, но и страны, претендующие на статус регионального центра силы. Присоединившись к ним, Южная Корея как бы подтвердит свои намерения играть более активную, в перспективе автономную, роль на региональной и международной аренах.

К тому же, QUAD является неотъемлемой частью Индо-Тихоокеанской стратегии США, основа которого демократические и либеральные ценности, которые также разделяет и Южная Корея, позиционируя себя одной из самых крепких демократий в Азии.

Читайте также:

До недавнего времени внешнеполитическим курсом Сеула в регионе была политика «равноудаленности», которая предусматривала балансирование между США, которые главный военный союзник, и Китаем как крупнейшим торгово-экономическим партнером. Однако при новой администрации доминирующим станет американский вектор южнокорейской внешней политики, рассматривающийся президентом Юн Сок Ёлем как самый быстрый и эффективный способ закрепить свой статус "middle power".

Ну и, конечно же, проамериканский вектор также обусловлен и окружением нового президента, его командой. Важно учитывать тот факт, что Юн Сок Ёль – человек, имеющий крайне мало опыта в сфере международных отношений, а потому полагаться он будет в основном на советников.

Популярні новини зараз

Супермаркети показали, як змінилися ціни на свинину, яйця, молоко, вершкове масло та соняшникову олію на початку жовтня

Нова пошта розповіла, як платити за доставку на третину менше

ПриватБанк запустив продаж валюти в Приват24 за особливими умовами

Українцям виплатять по 4800 гривень на сім'ю: хто отримає виплату

Показати ще

Архитектором новой внешней политики является Ким Сон Хан, бывший заместитель министра иностранных дел, ныне профессор в Университете Корё, а его взгляды чрезвычайно проамериканские.

Помимо этого, среди кандидатур, предложенных Юн Сок Ёлем в качестве членов правительства, много проамерикански настроенных политиков. Среди них бывший посол Южной Кореи в Вашингтоне Хан Док Су, претендующий на пост премьер-министра, бывший заместитель начальника Объединённого комитета начальников штабов Ли Чжон Соп, предположительный министр обороны, а также советник по внешней политики Пак Чин, кандидат на должность министра иностранных дел.

Китай: сбалансированная дипломатия

Юн Сок Ёль обвинял предыдущую администрацию в излишне прокитайской политике. Якобы из-за внешнеполитического крена в сторону Пекина Южная Корея потеряла устойчивую позицию в регионе.

В частности, Юн Сок Ёль неодобрительно высказался о решении «трёх нет», которое было принято в ответ на экономическое давление со стороны Китая из-за размещения американских систем ПРО на территории Южной Кореи. Решение подразумевало нет дополнительным элементам THAAD, нет участию в американских оборонных инициативах и нет трёхстороннему военному сотрудничеству США-Южная Корея-Япония.

По мнению Юн Сок Ёля, у Сеула и Пекина разные взгляды на решение региональных проблем безопасности, особенно относительно Северной Кореи. В частности, новый хозяин Синего дома считает, что Пекин заинтересован в денуклеаризации всего Корейского полуострова, а не только КНДР и к тому же поддерживает режим Кимов. Хотя обобщать не стоит, поскольку позиция Пекина в чём-то совпадает с позицией южнокорейских левых и состоит она в том, что конечным решением проблемы должно стать объединение двух Корей.

Однако, это не должно мешать развитию экономических отношений. Китай занимает 25% в южнокорейском экспорте. За 2020 год общий объём составил $132 млрд. В то время как импорт – 23% с $108 млрд за 2020 год (другие крупные партнёры – США, Япония и Вьетнам). Потому в один момент сменить торговую траекторию для Сеула будет трудно, чтобы не пошатнуть экономическую стабильность Южной Кореи, которая зависит от внешней торговли.

Переориентации в сторону Пекина, однако, не произойдёт не только из-за убеждённости Юн Сок Ёля в том, что необходимо укреплять союз с Вашингтоном. Есть ещё несколько причин. Во-первых, несовпадение ценностей. Южная Корея позиционирует себя как демократию (с южнокорейской спецификой), которая придерживается либеральных ценностей. Это неизбежно приведёт к большей интеграции Южной Кореи в стратегию Индо-Тихоокеанского региона.

Экс-президент Южной Кореи Мун Чже Ин и председатель КНР Си Цзиньпин. Фото: Nicolas Asfouri/Pool Photo via AP

Вторая причина вытекает из первой. Как в любом демократическом государстве, в Южной Корее элита прислушивается к общественности. А общественность в последние годы настроена весьма антикитайски, что подтверждают соцопросы. 60% опрошенных воспринимают Китай как экономическую угрозу и 83% - как угрозу безопасности. При этом, характерная особенность состоит в том, что негативно к КНР относится в большей степени молодёжь, в то время как люди старшего возраста настроены антияпонски, что объясняется грузом исторического колониального прошлого.

Юн Сок Ёль заявил, что Южная Корея не должна выбирать между США и Китаем, а должна придерживаться принципиальной позиции, направленной на поддержание собственных национальных интересов.

Придётся искать правильный баланс во внешней политике между двумя соперниками. Баланс будет заключаться в том, чтобы продолжать укреплять альянс с Вашингтоном, но не делать резких, радикальных движений, дабы не гневить Китай. Уже был прецедент в 2017 году, когда Пекин стал оказывать на южнокорейские компании в ответ на размещение THAAD на территории Южной Кореи. В частности, это проявлялось в участившихся внезапных инспекциях и долгих бюрократических процедурах.

Северная Корея: враждебная напряжённость

В отношении Северной Кореи новая политика, скорее всего, будет кардинально отличаться от политики предыдущего президента.

Правоконсерваторы и левые отличаются воприятием КНДР, а также позицией относительно объединения Кореи.

Консерваторы считают Северную Корею главной угрозой национальной безопасности Южной Кореи. Левые склонны видеть в КНДР партнера, которого, правда, необходимо изменить в перспективе путем либерально-демократических и рыночных реформ. Левые признают КНДР в качестве независимого политического субъекта, с которым возможно мирное сосуществование и сотрудничество на пути к объединению. В то время как консерваторы признают необходимость смены северокорейского режима для создания единой либерально-демократической и рыночно-ориентированной Кореи под руководством Юга.

Уже экс-президент Мун Чжэ Ин прилагал усилия для того, чтобы более-менее наладить взаимодействие с Пхеньяном. Мун Чжэ Ин – представитель левых – демократической партии «Тобуро», а левые в основном националисты, которые отдают приоритет объединению Корейского полуострова. Потому «Тобуро» придерживалось мягкой политики относительно КНДР, полагая, что это в дальнейшем поможет наладить конструктивный диалог по вопросам безопасности.

Экс-президент Мун Чже Ин. Фото: Yonhap

Правые выступают против торговли с КНДР. Они считают, что это лишь трата ресурсов, и в основном происходит за счет субсидий из южнокорейского бюджета. В свое время в конце 1990-х, при поддержке США, Китая и Японии, Сеул пытался наладить отношения с Пхеньяном путем строительства индустриальных парков на территории КНДР за свой счет, где трудоустраивались северные корейцы. Но идея не нашла отклика в обществе и не дала тех результатов, на которые надеялись в Сеуле.

А с течением времени, "солнечная политика", как её называли в Корее, перестала быть популярной, и исчезла вместе с исчезновением многих элементов старого либерального миропорядка после "холодной войны". Нынешние консерваторы уверены, что любые экономические и торговые связи с Севером в итоге идут Югу в убыток и в конечном итоге способствуют наращиванию северокорейского ракетно-ядерного потенциала.

В начале апреля этого года Ким Ё Чжон (сестра Ким Чен Ына, вторая по значению политическая фигура в стране) открыто заявила, что в случае вооружённого конфликта КНДР будет использовать против южнокорейских вооружённых сил ядерное оружие. Наличие у Пхеньяна ядерных зарядов нивелирует превосходство Южной Кореи в конвенциональных вооружениях, на которое до недавнего времени делали ставку в Сеуле.

24 марта в КНДР был проведён запуск межконтинентальной баллистической ракеты. Среди специалистов есть разногласия по поводу того, была ли в тот день запущена «Хвасон-17», с дальностью около 15 тысяч км, или же «Хвасон-15», с дальностью 10 тысяч км. Однако по большому счёту это не имеет значения, поскольку и «Хвасон-15», и «Хвасон-17» являются межконтинентальными баллистическим ракетами: обе они в состоянии нанести ядерные удары по целям на всей территории США. КНДР окончательно подтвердила свой статус ядерной державы.

Сеул с 2018 года проводит «военную реформу 2.0», главными целями которой являются разработка новой концепции проведения операций, развитие систем управления и связи, уменьшение численности вооружённых сил с одновременным повышением технологического уровня, а также приобретение новых возможностей в сфере обороны, в том числе с использованием космоса и киберпространства. Среднесрочный план в сфере национальной обороны на 2022-2026 годы предусматривает объём финансирования в размере $271,5 млрд, при этом более $90 млрд выделены на повышение технологического уровня боевых систем.

Таким образом, в дальнейших планах – развитие и укрепление обороноспособности, при чём, не в последнюю очередь за счёт США, которые снабжают Южную Корею вооружением. Например, Штаты поставляют для южнокорейских эсминцев класса KDX-III системы ПРО Aegis.

На фоне российско-украинской войны растёт понимание значимости неядерного сдерживания и наличие возможностей по нанесению упреждающих ударов по ключевым объектам военной и командной инфраструктуры возможного противника. После снятия США в 2021 году ограничений на технические характеристики южнокорейских баллистических ракет неизбежно развитие ударного тактического оружия наземного и морского базирования, которое может быть развёрнуто уже в 2025 году.

Южная Корея, как США и Япония, называет одно приемлемое решение «северокорейской» проблемы – отказ Пхеньяна от ядерного оружия. Об этом писал и Юк Сон Ёль в своей статье для Foreign Affairs. Такое решение, однако, мало реалистично из-за убеждённости пхеньянского режима в том, что лишь наличие ядерного потенциала обеспечит безопасность и выживание КНДР при наличии огромного количества внешних и внутренних угроз.

Компромиссом мог бы стать вариант, при котором Пхеньян сохранял определённое количество ядерных зарядов, но отказывался бы от дальнейших разработок, качественного и количественного наращивания своего ядерного потенциала. То есть конечным решением проблемы могло бы стать с КНДР соглашение о контроле над вооружениями, которое в общем-то можно презентовать не как конечное решение, а лишь первый шаг на пути к денуклеаризации Северной Кореи .

Это требует возобновления переговорного процесса, что кажется маловероятным на фоне заявлений нового президента, который назвал Пхеньян врагом. Потому, кажется маловероятным его готовность на компромиссные и промежуточные решения. Не доставляют энтузиазма и аналогичные "ядерные переговоры" между США и Ираном, которые продемонстрировали кризис гарантий, без которых любые договорённости по теме денуклеаризации теряют смысл и эффект.

В своей статье Юн Сок Ёль, однако, заявил, что не возражает против возможного межкорейского сотрудничества, но только при условии, если Северная Корея «сделает серьёзные шаги на пути к ядерному разоружению». То есть Северу предлагается сотрудничество на заведомо неприемлемых условиях, потому как Северная Корея неоднократно подчёркивала, что ни при каких обстоятельствах не откажется от ядерного оружия. Ядерный статус закреплён в Конституции КНДР. Поэтому вывод можно сделать такой, что при новой администрации коммуникация между двумя Кореями будет заморожена.

Вместе с тем, на фоне развития диалога между США и Южной Кореей, проведения двусторонних учений, возможного участия Сеула в различных интеграционных инициативах враждебная риторика будет нарастать.

Япония: новое будущее

В ходе предвыборной кампании Юн Сок Ёль заявлял о необходимости нормализовать отношения с Японией. Это в принципе вписывается в общую линию проамериканской внешней политики. Но отношения между двумя государствами на протяжении всей истории складывались весьма непросто.

Во-первых, проблемы исторической памяти. Одной из нерешённых до сих пор проблем колониального наследия Японии на Корейском полуострове считается насильственный вывоз корейцев в Японию на тяжелые работы, такие как добыча угля, выплавка металлов и другие. Токио утверждает, что все исторические вопросы компенсаций за колониальное правление были урегулированы между двумя странами в соответствии с договором 1965 года, который восстановил между ними дипломатические отношения. Тогда же Япония единовременно выплатила Южной Корее в виде компенсаций $800 млн.

У Сеула на этот вопрос был другой взгляд. В 2018 году Верховный суд Республики Корея обязал японские корпорации Nippon Steel & Sumitomo Metal и Mitsubishi Heavy Industries выплатить компенсации южнокорейским рабочим за принудительный труд на их заводах в годы Второй мировой войны. Кроме того, суд постановил, что Базовый договор об отношениях Японии и Кореи 1965 года не отменял права бывших рабочих требовать компенсации за «преступления против человечности, совершенные японскими компаниями, находившимися в прямой связи с незаконным колониальным правлением правительства Японии, развязавшего агрессивную войну против Кореи».

Японское правительство выразило протест такому несправедливому решению. Чуть позже Япония исключила Южную Корею и «белого списка», куда входят страны, имеющие наибольшее благоприятствования в торговле, а Южная Корея была единственной азиатской страной в японском «белом списке». При этом были введены ограничения на экспорт трёх видов материалов: фторированного полиимида, фтористого водорода и резистов, используемых в процессе производства полупроводников, а также продукции военного назначения. Официальный Токио не признал, что подобные меры были применены в качестве акта возмездия на решение Верховного суда РК. При этом СМИ писали, что причина якобы в том, что Южная Корея могла реэкспортировать эту продукцию в КНДР.

Ещё один чувствительный вопрос – «ианфу» («женщины для утешения»). Под этим термином подразумевают женщин (в основном кореянок), принуждённых Императорской армией Японии к сексуальному рабству во времена Второй мировой войны. В декабре 2015 года Япония и Южная Корея на уровне министров иностранных дел (тогда Фумио Кисида и Юн Бёнсе) подписали соглашение об урегулировании этого вопроса. Помимо того, что тогдашний премьер Синдзо Абэ принёс извинения в этом документе, соглашение также предусматривало выплату Японией «женщинам для утешения» около $8 млн. Потому, в Токио считают, что и этот вопрос решён.

Однако так не считают в Сеуле. Левые, будучи националистами, активно поддерживали антияпонскую риторику во время президентства Мун Чжэ Ина. Во-первых, потому что действительно полагали, что все заключённые прежде договорённости не восполняют в полной мере ущерб, нанесённый корейскому народу. А во-вторых, вопросы исторического прошлого позволяли предыдущей администрации успешно решать краткосрочные задачи, такие как мобилизация общественной поддержки и держать рейтинг на плаву.

Третий важный вопрос – территориальный спор за острова Лианкур. Скалистые островки, расположенные на одинаковом расстоянии от Корейского полуострова и японского острова Хонсю, называют в Южной Корее Токто, а в Японии – Такэсима. Острова находятся под юрисдикцией Сеула с 1952 года, который активно занимается хозяйственным освоением островов: восстанавливает флору и фауну островов, развивает инфраструктуру (там построены сторожевой пост морской полиции, причалы, маяк, завод по опреснению морской воды, вышка связи, дизельная станция, общежитие для полицейских и других служащих, а также жилое помещение для рыбаков) и т. д.

Острова Лианкур. Фото: Reuters

Тема островов зачастую использовалась в политической риторике Сеула как один из эффективных способов удержать, а иногда и повысить рейтинг, а также отвлечь общественное внимание от проблем внутриполитических. Потому для нормализации двусторонних отношений Южной Кореи и Японии достаточно будет убрать этот вопрос из повестки дня. Это поможет снизить градус напряжённости между двумя государствами. Японцы, хотя и предъявляют претензии в официальных документах, но не заинтересованы в том, чтобы накалять ситуацию.

Южнокорейские дипломаты и военные в основном имеют общее понимание региональных проблем в Северо-Восточной Азии. Весьма позитивные настроения наблюдаются и в обществе, особенно среди молодёжи, свободной от груза исторического прошлого. По большому счёту, восприятие Японии последовательно улучшается до тех пор, пока антияпонская риторика не начинает использоваться для внутриполитических целей и не создаётся инфоповод для смещения фокуса внимания общественности от внутренних проблем.

Обе страны являются друг для друга, несмотря на все разногласия, важными экономическими партнёрами и союзниками по региональной безопасности, с которым необходимо решать ракетно-ядерную проблему Северной Кореи. Об этом пишет и Юн Сок Ёль в своей статье, говоря, что Япония имеет стратегическое значение для Южной Кореи как партнёр по безопасности.

Хотя новому президенту придётся действовать осторожно в этом вопросе, поскольку оппозиция не упустит возможности назвать любой компромисс с Токио предательством национальных интересов.

Выводы

Таким образом, основные внешнеполитические тренды новой администрации Синего дома выглядят следующим образом:

  • во-первых, укрепление союза с США;
  • во-вторых, сдерживание Китая и балансирование в американо-китайском противостоянии;
  • в-третьих, стабильная напряжённость в отношениях с КНДР; в-четвёртых, нормализация отношений с Японией.

Говорить о формировании геополитического треугольника США-Япония-Южная Корея на сегодняшний день преждевременно, потому как, во-первых, необходимо уладить существующие разногласия между Токио и Сеулом (или как минимум заморозить), а, во-вторых, определить формат и задачи такого трёхстороннего сотрудничества.

Попытка превратить треугольник в военный альянс будет неуспешной в нынешней обстановке, пошатнёт существующий статус-кво, вызовет негативную реакцию Пекина, и вероятно дестабилизирует внутриполитическую обстановку как в Японии, так и в Южной Корее. Такой трёхсторонний военный союз будет прежде всего иметь антикитайскую направленность, что неизбежно вызовет негативную реакцию Поднебесной.

Это в свою очередь может проявиться в усиленной милитаризации Китаем Южно-Китайского моря, на 80% акватории которого он претендует, либо же в дестабилизации ситуации в Тайваньском проливе и вызвать четвёртый тайваньский кризис. К такому развитию событий не готов в первую очередь Вашингтон, всё внимание которого сейчас сфокусировано на войне в Европе.

Впрочем, это и не является основной задачей для новой южнокорейской администрации. Помимо обозначенных выше вероятных тенденций, Юн Сок Ёль в общем и целом планирует проводить более активную внешнюю политику и сделать Южную Корею более весомым игроком на региональной арене.

Важно учитывать один факт. Южнокорейская внешняя политика зависит от внутренней конъюнктуры.

Для южнокорейского избирателя вопросы внешней политики и межкорейского взаимодействия не играют первостепенной роли. Людей интересуют насущные проблемы, например, как новая власть планирует справляться с системным кризисом экономики.

К слову, у новой администрации довольно шаткие позиции и низкий рейтинг. В общем-то на выборах Юн Сок Ёль победил не благодаря авторитету и популярности. Избиратели, уставшие от жесткого стиля управления президента Мун Чжэ Ина и его социально-экономических экспериментов (реформы по повышению минимальной оплаты труда и сокращению рабочей недели, сопровождавшиеся ростом налогов), скорее выступали не за новую правоконсервативную власть, а против действующей власти.

Потому куда важнее как новый хозяин Синего дома справится с проблемами, оставшимися после предыдущей администрация Мун Чжэ Ина, например, с низким уровнем рождаемости. Накладываются также и новые проблемы, вызванные российско-украинской войной, такие как повсеместное повышение цен на топливо и рост инфляции.

Помимо этого, до 2024 года Юн Сок Ёлю придётся работать с парламентом, в котором демократы, левые удерживают парламентское большинство. Это может осложнить проведение через парламент определённые законопроекты или утверждение кандидатур представителей правительства.

В таких условиях следование проамериканской внешнеполитической траектории кажется наиболее надёжным путём, который позволит удерживать на расстоянии Китай и продолжать модернизировать вооружённые силы для дальнейшего сдерживания КНДР.