"Каждый развод - взаимное предательство": Джордж Фридман о том, почему Америка уходит из Европы

Мюнхенская конференция по безопасности 2026 года прошла на фоне нарастающего разлома между США и Европой. Госсекретарь Марко Рубио сменил тон по сравнению с прошлогодним выступлением Джей Ди Вэнса, но суть послания осталась прежней: Америка уходит, и Европе пора позаботиться о себе. Джордж Фридман, основатель Geopolitical Futures и один из самых влиятельных геополитических аналитиков США, разбирает, почему обе стороны чувствуют себя преданными, почему Россия - не та угроза, какой ее изображают, и почему главный вопрос нашего времени - не что будет делать Америка, а способна ли Европа преодолеть собственную историю.

Кристиан Смит: Здравствуйте, добро пожаловать в подкаст Geopolitical Futures. Я - Кристиан Смит.

На прошлогодней Мюнхенской конференции по безопасности вице-президент США Джей Ди Вэнс выступил с речью, в которой отчитал европейских лидеров за их политику в области свободы слова и иммиграции. Конференция часто становится площадкой для знаковых выступлений - именно здесь Владимир Путин когда-то заявил об отказе от миропорядка во главе с Америкой.

Конференция 2026 года оказалась, пожалуй, менее драматичной, но на фоне фундаментальных изменений в международной системе геополитика сейчас как никогда насыщена событиями. Поэтому сегодня в подкасте мы разбираем Мюнхенскую конференцию 2026 года, которая прошла на прошлой неделе, и о чем она свидетельствует - о состоянии Европы и трансатлантического альянса.

Со мной - Джордж Фридман, автор бестселлеров по версии New York Times, основатель и председатель Geopolitical Futures. Джордж, здравствуйте. Для начала - что вы думаете об этих конференциях? Недавно был Давос, теперь Мюнхен. Какую роль они играют?

Зачем нужны конференции

Джордж Фридман: Роль двоякая. Во-первых, важные лидеры могут встретиться друг с другом, раз уж все оказались в одном месте. Не нужно ехать в чужую страну и не нужно лишней публичности. Это второстепенное.

Для многих важен сам факт присутствия - возможность сказать "я был на прошлой неделе в Мюнхене, общался с..." Это очень ценно.

Но главное - конференция показывает мировых лидеров миру. Можно послушать, что они говорят и о чем думают. Для многих это не так уж важно, потому что слова ничего не стоят. В то же время, если присмотреться, можно уловить, что происходит в мире. Когда все эти люди собираются вместе, ты видишь, что беспокоит руководство, и можешь сравнить с тем, что беспокоит тебя - а это, как правило, совсем другие вещи. Это дает чувство масштаба. А больше, в общем-то, и ничего.

Кристиан Смит: Полагаю, интересно посмотреть, о чем говорят все остальные, каковы приоритеты.

Джордж Фридман: Ну, я подозреваю, что приоритет номер один - вернуться домой героем. Во-вторых - присмотреть себе следующую работу после ухода с должности. Очень важные дела.

Взаимное чувство предательства

Кристиан Смит: В прошлом году Джей Ди Вэнс приехал, по сути обрушился на Европу и уехал. В этом году США направили госсекретаря Марко Рубио - его считают более мягким. Но послание было в целом тем же. С учетом всей дипломатической активности - поездок между европейскими столицами и Вашингтоном после возвращения Трампа в Белый дом в прошлом году - изменилось ли что-то? Отношение США к Европе хоть немного смягчилось?

Джордж Фридман: США чувствуют, что Европа их предала. Европейцы ощущают предательство со стороны Америки. Американцев втянули во Вторую мировую крайне неохотно. Нас вынудило нападение Японии, Германия объявила нам войну. Мы понесли огромные потери в Европе. А после войны создали экономическую систему для восстановления Европы - не из милосердия, а чтобы остановить русских. Мы также отправили несколько поколений солдат стоять на страже у Фульдского коридора - стратегического направления на границе ФРГ и ГДР, - сдерживая русских. В итоге русские надорвались, и мы ушли.

В то же время европейцы ожидают, что США сохранят прежние отношения. Экономика Евросоюза сейчас немного превышает китайскую. Ничто в Европе не мешает им строить собственную оборону. И тем не менее они утверждают, что Америка морально обязана продолжать нести риски - в то время, когда европейцы вполне способны создать собственные вооруженные силы, если захотят.

Дело в том, что, в отличие от США, где служба в армии по-прежнему почетна и авиакомпании приглашают военнослужащих на борт первыми, в Европе такой культуры нет. Нет и желания тратить значительное богатство Европы на оборону.

Европейцы считают, что американцы их предают - в том смысле, что у США было обязательство перед ними. Американская же точка зрения, весьма распространенная, состоит в том, что это европейцы предали нас: повесили на нас все риски, ждут, что мы останемся, даже когда их экономические возможности выросли, позволяют нашим солдатам нести все риски.

Это не одностороннее чувство предательства. Хотя СМИ постоянно говорят о том, как европейцы чувствуют себя преданными, европейцы не понимают, насколько сильно американцы ощущают, что именно Европа пользуется нами, вместо того чтобы стать равноправными партнерами в вопросах собственной обороны.

Это фундаментальный разрыв в восприятии реальности. С точки зрения Европы, нет ничего лучше, чем построить мощную экономику и не тратиться на оборону. С точки зрения Америки - мы 80 лет защищали Европу. Они развились благодаря нашей защите и созданным нами экономическим системам. Пора им, если не расплатиться с нами, то хотя бы позаботиться о себе.

Европейцы считают, что у США есть фундаментальное обязательство оставаться гарантом европейской свободы. Это разумное желание со стороны европейцев. Разумно и желание американцев отойти. Две разумные позиции, каждая в собственных интересах. Взаимное презрение - слишком человеческое чувство.

Дипломатия и культурная пропасть

Кристиан Смит: Вы не считаете, что в отправке Рубио вместо Вэнса есть какой-то сигнал - мол, более дипломатичный подход?

Джордж Фридман: Дипломатичность - это такая европейская концепция. Знаете, когда вторгаешься во Францию, будь вежлив. Эта идея вежливости... при том что европейцы, с американской точки зрения, один из самых жестоких народов на земле - непрерывно воевали друг с другом, пока Америка не положила этому конец, вели себя зверски - но всегда вежливо. Между США и Европой существует фундаментальное культурное различие - в том, как каждая сторона воспринимает себя и другую.

Это как плохой брак. Какое-то время он был хорошим, но по мере взросления появились проблемы. Один хочет остаться в браке - "ты обязан." Другой хочет развода. Причем не полного - "мы останемся хорошими родителями для детей." Это человеческий процесс.

Европейцы разбогатели при этом порядке. Америка предотвратила войну с Советским Союзом, что тоже было в ее интересах. Но теперь мы уходим. И это может быть мирным расставанием или, в европейской традиции, жестоким. Но это будет расставание.

Чего хочет Америка от Европы

Кристиан Смит: Рубио в своей речи на прошлой неделе сказал, что хочет работать с европейскими союзниками в области обороны. Очевидно, США хотят, чтобы Европа сама обеспечивала свою оборону. Как это должно выглядеть на практике? Какого уровня обязательств ожидают США - речь о процентах расходов на оборону? Или Америка просто останется дружелюбной, но по сути уйдет?

Джордж Фридман: Фундаментальный вопрос для США: такого места, как "Европа", не существует. Это континент. 50 государств. У всех плохая история друг с другом. Все говорят на разных языках, разные культуры, все интригуют друг против друга.

Иначе говоря, первое, чего бы мы хотели, - чтобы Европа повзрослела. Или перестала называть себя "европейцами", будто это единый народ.

У нас хорошие отношения с британцами, и так будет всегда. Хотим ли мы таких же отношений с поляками? Это другой вопрос.

Проблема всей этой дискуссии в том, что слово "Европа" покрывает государства, кардинально различающиеся экономически, социально, культурно и по интересам. Что имеют в виду, когда говорят "Европа"? Для большинства европейцев, для северных европейцев - это НАТО. Они не думают о странах вне НАТО.

С американской точки зрения, угроза Европе миновала. Россия не смогла захватить ничего, кроме небольшой части Украины. Она не сможет вторгнуться в Европу - прежде всего потому, что Польша становится мощной военной силой и первой стоит на пути.

Поэтому причины, по которым США в какой-то мере жертвовали ради европейцев - призывали наших граждан на службу в Европе - исчерпаны. Европейцам это нравилось, они считали это нормой. С другой стороны, европейцы не приложили серьезных усилий для объединения - если не в единое государство, то хотя бы в единое образование. Они этого не сделали. Их вполне устраивает не делать этого, а потом говорить, что они недостаточно сильны или их экономика недостаточно мощна.

Но если говорить о Европе в целом, их совокупная экономическая мощь значительна. Их способность создать собственные вооруженные силы не вызывает сомнений. То, что в их культуре французских и немецких солдат не приглашают на борт первыми, - это культурная проблема, которую им нужно решать.

Если бы Америка продолжала свою роль, европейцы могли бы отложить эту проблему навсегда. Главное, чего они не хотят, - столкнуться с реальностью. "Европы" как страны не существует. Это континент, на котором почти 50 независимых государств, и им предстоит принять очень тяжелые решения. А это - последнее, что европейцы хотят делать.

Россия не способна угрожать НАТО

Кристиан Смит: Если рассматривать Европу не как набор независимых государств, а как НАТО без Канады или как блок, противостоящий России, - это меняет картину?

Джордж Фридман: Мы противостояли России, когда угроза русского завоевания Европы была реальной. Это было не в интересах Америки, потому что русские оказались бы на атлантическом побережье, а мы не хотели, чтобы они бросали нам вызов в Атлантике. Отчасти - корысть, отчасти - моральный долг, и мы его выполнили.

Европейцы любят говорить о "русской угрозе" и постоянно о ней напоминают, хотя в реальности, если Россия не смогла взять Украину, она не возьмет НАТО.

При этом, когда говорят о европейских армиях в НАТО - напомню, у нас около 100 тысяч военнослужащих в Европе, - собственные силы европейцев ограничены. Не потому что их экономика не может это обеспечить, а потому что они предпочли тратить деньги на другое - на социальное обеспечение и прочее.

Сейчас мы имеем два лагеря, которые чувствуют себя преданными. Европейцы - потому что мы хотим изменить отношения и заставить Европу заботиться о себе. Американцы - потому что европейцы считают, что у нас есть моральное обязательство продолжать прежнюю роль.

И в конечном счете козырь у американцев - потому что они могут уйти. У них есть выбор. Европейцы уйти не могут. Они - здесь.

Геополитическая реальность: Европа - не то, чем она была в 1945 году. Она далеко ушла вперед. Геополитическая реальность превращается в политическую: европейцы не хотят нести ни экономические, ни военные жертвы. С американской точки зрения: ребята, вы сами по себе. Россия не представляет угрозы, и мы готовы уйти.

Торговля и экономический аргумент

Кристиан Смит: Но ведь европейская безопасность в интересах Америки? Европа - богатая часть мировой экономики, покупатель американских товаров. Трамп стремится увеличить экспорт. Свободная торговля, свобода судоходства вокруг Европы - все это важно для Америки.

Джордж Фридман: Конечно, это в наших интересах. Но при этом - это наш риск. Вы хотите, чтобы мы подставляли под удар наших ребят. Фульдский коридор исчез, Германия - единая страна. Экономический потенциал есть. Покупать у Америки - значит и продавать Америке. Торговый баланс примерно соблюдается.

Вопрос простой. Вторая мировая закончилась 80 лет назад. Эпоха европейской жестокости осталась в прошлом. Европа сейчас - экономика крупнее китайской. Повзрослейте. Помиритесь друг с другом. И двигайтесь дальше.

Существовала норма. Фундамент этой нормы устарел. Одна сторона решает: "Хорошо, это устарело, я пойду другим путем." Это воспринимается как отказ от морального долга. Но это был не моральный долг. Это было стратегическое обязательство в интересах самих США. Оно выполнено, мы идем дальше. Психологически это тяжело.

Фрагментация Европы

Кристиан Смит: Позиция США довольно ясна. Как вы оцениваете европейский ответ? Можно вести отсчет с прошлого года, можно с нескольких лет назад. Европа все еще буксует? Или это несправедливо - ведь перемены не происходят быстро, год - это мало для мировой истории. Это фундаментальный сдвиг. К тому же европейцы тесно интегрированы с американской военной машиной. Британцы особенно тесно связаны в оборонном плане.

Джордж Фридман: Перестаньте использовать слово "Европа." Взгляд Польши, Венгрии, Италии - совершенно иной, чем у Британии. Это разные страны. У нас нет отношений с "Европой." У нас нет посла в Европе. У них нет посла при нас.

Европа - это фрагментированное пространство очень разных народов. Вопрос не в том, что думает "Европа" - у европейцев множество разных мнений. Что думают поляки? Что думают венгры? У них совершенно разные взгляды.

Сейчас ситуация такова: страны НАТО - причем только северноевропейские, не Британия, а Франция, Германия в первую очередь - чувствуют, что у США есть долгосрочное обязательство, не обязательно в их интересах, но своего рода моральный долг. С американской точки зрения - мы этот долг выполнили (если он вообще был, а не просто корысть), и жизнь продолжается.

Важно понимать: я недавно был в Сербии. У них совершенно иной взгляд на мир, чем у французов. Когда говорят о "европейской точке зрения", делают вид, будто это единое сообщество единомышленников с одной культурой. Это совершенно разное пространство, которому прежде всего нужно исцелиться.

История Европы - и я не шучу - жестока. Бесконечные войны, ненависть, недоверие друг к другу. Фундаментальный вопрос нашего времени - не что будут делать Соединенные Штаты. А что будет делать Европа, чтобы преодолеть собственную историю.

Слово "Европа" как обозначение единого пространства вводит в заблуждение. Европа несет бремя, которое большинство серьезных европейцев понимают, но не могут снять. У них одна экономическая система - Евросоюз. Одна военная - НАТО. Не все входят в обе. Некоторые - в одну, но не в другую.

Можно вернуться к старой модели национальных государств. Можно стать чем-то вроде Соединенных Штатов Европы. Но это их решение, не американское. Люди спрашивают: "Каковы отношения Америки с Европой?" Ответ: с Британией - одни, с Польшей - другие. С США и британцами - близкие и останутся близкими. С поляками - хорошие, мы понимаем важность Польши. Франция и Германия? А какой у нас там интерес? Италия?

Возможно ли объединение Европы

Кристиан Смит: Много разговоров о европейском варианте НАТО, Евросоюз активно продвигает оборонный фонд, хотя с этим возникают проблемы. Вы считаете, что это вряд ли сработает?

Джордж Фридман: За всю историю Европы, начиная с Римской империи, единой Европы не существовало. Была завоеванная Европа, но не объединенная.

При этом Европа - на историческом перепутье. Две мировые войны. Вышли из них разрушенными экономически, истощенными морально и национально. США фактически стояли на страже 80 лет. Европейцы стали воспринимать это как должное. Теперь Европе нужно повзрослеть и взглянуть на себя. Вернемся к модели до 1945 года? Или построим новую?

Все эти страны хотят новую модель Европы, основанную на своих интересах - которые не совпадают - и не хотят принимать болезненное решение: существует ли единая европейская культура? Разные языки, но общие интересы и культура?

В этом - фундаментальная проблема. Преодолеть ее непросто. Попытка преодолеть ее в каждой отдельной стране была бы мучительно болезненной. При этом они говорят: "Хорошо, мы не можем объединиться и быть эффективными. Пусть Америка продолжает стоять на страже." А американцы отвечают: "Нет."

И требования европейцев не безосновательны, и отказ американцев не безоснователен. Так мы и живем.

Россия - не Советский Союз

Кристиан Смит: Каковы будут последствия, если Европа не сможет создать полноценную оборону? И я знаю, что вы скажете, Джордж, - "не говори Европа." Хорошо, каковы последствия, если Франция и Германия не построят нормальную оборону?

Джордж Фридман: Когда вы говорите о нормальной обороне, речь идет о Британии, Франции, Германии и Польше. А в Европе еще около 46 стран.

Кристиан Смит: И один мужик в Финляндии с винтовкой. Потому что они остановили Советы.

Джордж Фридман: Суть в том, что есть реальность, которую европейцам трудно усвоить. Российская армия показала свою несостоятельность. Во времена холодной войны многие утверждали, что США преувеличивают российскую угрозу, что не стоит быть столь враждебными к России, что нужна разрядка. Европейцы прекрасно умели это аргументировать.

Мы именно это и делаем сейчас. И теперь уже они паникуют.

Реальность изменилась, и это ставит под вопрос проблему, стоявшую перед Европой веками. Европа - континент. Могут ли они жить в мире друг с другом? Могут ли объединиться и защитить себя от угрозы со стороны России, которая давно не Советский Союз? И в неспособности различных европейских стран осознать новую реальность есть нечто - я преувеличу - инфантильное. Обвинять "папочку" в своих проблемах.

Государства действуют в своих интересах. В интересах Америки было защищать Северную и Западную Европу от российского вторжения. Теперь это в прошлом. У нас другие интересы. И то, что это выглядит как предательство? Ну, каждый развод - это взаимное предательство. Но этот может быть мирным, если все сделать правильно.

Трамп и европейская обидчивость

Кристиан Смит: Европа чувствует себя преданной, и Трамп - удобная мишень для возмущения. Справедливо ли его винить? Вы, Джордж, скажете, что это неизбежные геополитические перемены. Но что насчет его манеры? Может ли она иметь последствия? И согласны ли вы с Марком Рютте, главой НАТО, что фундаментальные задачи для европейцев не изменятся?

Джордж Фридман: Лично я считаю поведение Трампа отвратительным. Но и европейское поведение, хотя и более вежливое, я тоже считаю отвратительным. Их нежелание увидеть обоснованность американского ухода из Европы при нынешней ситуации - это сознательный отказ принять реальность.

Другими словами, европейцы знают реальность. Они просто не хотят ее признавать. А Трамп... возможно, сломать норму мог только президент, глубоко неприятный как личность.

Я считаю Трампа неприятным человеком, который делает то, что делал бы сейчас любой президент. Европейцев я считаю столь же неприятными, хоть и более вежливыми. Европейцы ведут себя вызывающе, утверждая, что иностранное государство, которое столько для них сделало, имеет перед ними вечное обязательство. Они требуют, чтобы Америка оставалась, даже когда в ней нет нужды.

Нахожу ли я Трампа лично неприятным? Да. Многое из того, что он делает внутри страны, делать не стоило бы, и мне не нравится, как он говорит. Но мне не нравится и то, как говорят европейцы. Мне не нравится вежливость, за которой скрывается фундаментальная агрессия - агрессивное утверждение прав на помощь иностранного государства, которое несло это бремя 80 лет, и ощущение, что виновата не реальность, а Соединенные Штаты.

Разные виды неприятного поведения. Одно - очень вежливое, другое - очень грубое. Но каждое - в интересах своего региона или страны.

Кристиан Смит: Интересно, что ряд европейских лидеров... Премьер-министр Великобритании Кир Стармер заявил в Мюнхене, что европейцы слишком медлили с увеличением расходов на оборону. Возможно, Британия - не лучший пример, потому что она где-то посередине, но другие европейские лидеры высказывались в похожем ключе. В этом смысле восприятие меняется.

Слабость России и "гибридная угроза"

Кристиан Смит: С европейской точки зрения - вы говорите, что Россия плохо показала себя в Украине и вряд ли преуспеет в атаке на НАТО. Но Россия давно ведет гибридную войну: дроны над аэропортами, кибератаки, вмешательство в выборы. Это реальная проблема для Европы. Способны ли они с этим справиться?

Джордж Фридман: Если европейцы не способны справиться с этим, они не имеют права быть независимыми государствами. Их следует передать под управление ООН и обращаться с ними как со странами третьего мира. Но они не хотят признать, что могут с этим справиться.

Важно осознать, насколько слаба Россия. Советский Союз распался. Центральная Азия на юго-востоке ушла, и туда все активнее проникают США и Китай. Она была частью России. Южный Кавказ - тоже бывшая часть России - теперь это независимые страны: Азербайджан, Армения были частью Советского Союза. Россия - это не Советский Союз. Не только в том смысле, что она не коммунистическая страна, но и в том, что она утратила значительные территории. США крайне влиятельны на Южном Кавказе - бывшей части Советского Союза. Американцы наращивают присутствие в Центральной Азии - тоже бывшей части СССР.

Помимо того, что Россия плохо показала себя в Украине, многие не понимают: это не Советский Союз. Его ключевые части утрачены. Это страна, уязвимая не только на западе, как в годы холодной войны, но и на востоке и на юге.

Один из способов, которым европейцы уходят от трудного выбора, - отрицание реальности. Раз русские не могут воевать, может, они будут вмешиваться в работу общества, каким-то магическим образом тут и там. Они изобретают угрозы, которым легко противостоять. Гибридная война означает: "Я не могу вести настоящую войну, поэтому буду мелко пакостить где-нибудь на периферии."

Европейцы не осознали главного: это не Советский Союз. Россия потерпела неудачу в Украине не просто так - она потерпела неудачу, потому что не является Советским Союзом. Это очень важно понять. Но если европейцы это признают, это оправдает уход американцев. Поэтому европейцам крайне важно поддерживать образ "российской угрозы", которая обязывает Соединенные Штаты оставаться. Это превратилось в психологическую игру. Но реальность такова: Россия - не Советский Союз, далеко не столь мощная.

Что касается обязательства США обеспечить ядерный зонтик - у британцев немало ядерного оружия, разработанного совместно с США и перевезенного на родину. У французов тоже значительный ядерный арсенал, причем размещенный на подводных лодках, которые крайне сложно уничтожить. Так что у европейцев есть собственное ядерное сдерживание, и они вполне способны его нарастить. То, что они предпочитают этого не делать, - это европейская проблема. И с американской точки зрения кажется оскорбительным, что они ждут этого от нас.

Четыре года войны - и Россия на пределе

Кристиан Смит: То есть вы считаете, что российская угроза, о которой заявляет Европа, преувеличена и в некотором смысле является инструментом, чтобы удержать Америку?

Джордж Фридман: Четыре года Россия ведет войну. Она бросила в нее все, что имеет, - поверьте, потому что Путин рассчитывал закончить за месяцы. Четыре года спустя он не может отступить. Это реальность. Если бы у русских были дополнительные силы, они бы их использовали. Они уже призывают 50-летних мужчин, вербуют наемников из Африки.

Многие европейцы, с которыми я общаюсь, говорят: "Вы не понимаете, чем Россия может стать через 10 лет." На что есть два ответа. Первый: учитывая их фрагментацию - немногим. Второй: а чем станут европейцы за следующие 10 лет? У вас есть 10 лет. Разбирайтесь.

Разговор продолжается. И если бы мы не были столь близкими друзьями, столь тесно связанными, он был бы гораздо проще и рациональнее. Проблема в том, что у США глубокие отношения с Европой - не только исторические и военные, но и культурные. Многие из нас родом из Европы или потомки выходцев из Европы. Есть ощущение общей культуры. Но в Европе нет одной культуры - так к какой из них мы принадлежим? Я родился в Венгрии. Венгры не похожи на других европейцев, поверьте.

Есть глубина отношений. Но при этом то, чего просят европейцы, - это как взрослый 34-летний сын, который все еще нуждается в папиных карманных деньгах.

Кристиан Смит: Вы что, разговаривали с моим отцом?

Джордж Фридман: [Смеется]

Кристиан Смит: Джордж, кстати о Венгрии - там скоро большие выборы, через пару месяцев, было бы отлично сделать об этом отдельный подкаст. Но на этом мы заканчиваем сегодняшний выпуск. Спасибо, что слушали. Джордж, как всегда, спасибо за ваше время. Скоро вернемся с новым эпизодом. Если еще не подписались - подпишитесь на канал на YouTube или там, где слушаете подкасты. И поставьте оценку, если хотите. Спасибо, до свидания.

Джордж Фридман: Спасибо.