Сегодня “идеологическая война” не имеет ничего общего с противостоянием двух систем: социализма и капитализма. Речь идет о наборе технологий и спецопераций гибридного типа, получившего название “парадигмальная война”. Борьба за смыслы, идентичность, историю становится важнее, чем танки и джавелины. «Война за право называть, давать свои имена событиям и явлениям - наивысшая форма войны». Если ты владеешь этим методом, то ты недосягаем для твоего врага и исход войны предрешен.

АВТОРИТАРНЫЙ ПОСТМОДЕРНИЗМ СУРКОВА

Главной жертвой парадигмальной войны является правда в ее экзистанциональном проявлении. Петр Померанцев цитирует Глеба Павловского, говорившего: «Главное различие между пропагандой в СССР и новой России состоит в том, что… в советское время концепция правды имела значение. Даже когда врали, старались сделать вид, что говорят “правду”. Сегодня никто даже и не пытается доказать, что это “правдa”. Можно говорить все, что угодно. Создавать реальности».

Мне кажется, что первым это понял и пророчески описал гиперреальность симулякров еще в 1999 году является российский писатель Виктор Пелевин в романе «Generation П».

Петр Померанцев, в статье «Распутин Путина» («Putin’s Rasputin»), опубликованной в «The London Review of Books» от 20 октября 2011 года, определяет сурковский идеологический конструкт как гибрид постмодернизма и авторитаризма. По его мнению, с постмодернизмом произошло то же самое, что и с социализмом в начале ХХ века, — «Россия усвоила модную и как бы освободительную идеологию социализма, превратив ее в орудие угнетения».

Ключевая роль в становлении этого конструкта Померанцев отводит идеологу “долгого путинизма” - Владиславу Суркову.

“Сурков любит обращаться к новым постмодернистским текстам, – пишет Померанцев. - Кризис метанарративов, невозможность правды, симуляция и симулякры… Гений Суркова состоит в том, чтобы разрывать привычные ассоциативные цепи, поженить авторитаризм и современное искусство, использовать правозащитный язык для оправдания тирании, форматировать и переформатировать демократический капитализм до тех пор, пока он не превратится в собственную противоположность”.

Собственно, Сурков задал тренд на «постмодерный авторитаризм», который мы находим у Дугина, Переслегина, Вайно, Денисовых и пр.

ПАРАДИГМАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Само определение “парадигмальной войны” в российской литературе впервые появилось в книге Александра Дугина «Философия политики» в 2004 году. Он им обозначал новый тип идеологического конфликта между Россией и Западом. Тогда Дугин апеллировал к классику геополитики Хэлфорду Макиндеру, который считал, что все евразийское пространство, от Западной Европы до Дальнего Востока является ареной невидимой «парадигмальной битвы» внутренних импульсов «суши» и внешних импульсов «моря». Уже в указанной книге Дугин не отрицал, что заимствует часть своих построений из постмодернизма, правда вольно обходится с их трактовкой…

Марк Липовецкий считает, что формулировки Дугина, как, например: «удачливым в постмодерне является тот, кто тоньше надует и злее посмеется»; «в постмодерне нет и не может быть философии»; «постмодерн — конец модерна, значит, конец науки» и т.п.. – это «онтологизирование» представления о постмодерне. При этом, сам Дугин провозглашает задачу постмодерную «революцию возглавить и направить в другую сторону… выстроить непротиворечивую стратегию в условиях постмодерна». Дугин называет эту стратегию «консервативно-революционной», с характерной для циника ловкостью сглаживая очевидные противоречия.

В любом случаи, уже с 2005/2006 гг постмодернистская версия «парадигмальной войны» стала предметом всяческих научных и не очень изысканий в России.

Так, в 2006-7 гг на разработку тематики «парадигмальных войн» был выделен первый грант президента Российской Федерации (грант МК-6378.2008.6.). В его обосновании целью признана «концептуализация тематики конфликтов идентичности и парадигмальных войн в интересах обеспечения национальной безопасности РФ”, который получил тогда исследователь из Ставропольского государственного университета Максим Попов. Позже тематика «парадигмальных войн» получила статус «фундаментальных научных исследований» в программах работ Российского института стратегических исследований при президенте РФ.

Популярні новини зараз

Супермаркети показали, як змінилися ціни на свинину, яйця, молоко, вершкове масло та соняшникову олію на початку жовтня

ПФУ повідомив про початок фінансування пенсій за жовтень

Росія може вдарити аеропортами Польщі, - сенатор США

АЗС 1 жовтня опублікували нові ціни на бензин, дизпаливо та автогаз

Показати ще

Кстати, автор этих строк одним из первых информировал руководство СНБОУ в 2007 году о подобных «исследованиях» научно-разведывательных организаций РФ. Однако, там посчитали, что подобные вещи – «не на часи»…

Еще одним персонажем, приложившим руку к концептуализации парадигмальной войны является нынешний глава Администрации президента РФ Антон Вайно.

Виталий Куренной писал , что работы Вайно можно рассматривать как прошедшую в свое время незаметно для публики часть волны публикаций, спровоцированных утопическим призывом Владислава Суркова. Фигурирующие в них ключевые понятия, воинственная устремленность в будущее и вселенский размах замыслов заслуженно ставят эти публикации в ряд с тогдашним многотомным опусом «Проект Россия» и трудом под названием «Войны креатива».

Куренной вообще не щадит Вайно. По его словам, рассуждения главы АП президента РФ об управлении метафизическими «субстанциями» пространства, времени и жизни «с помощью “протоколов”, “правил игры”, которые формирует “элита”, она же “superкласс”», представляют собой пародийно воспроизведенную «философию “постмодернизма” местного разлива».

В 2011 году Антон Вайно в соавторстве с Антоном Кобяковым и Виктором Сараевым в журнале "Экономические стратегии" опубликовали статью под названием "Код рынка", где был изложен своеобразный взгляд на историю как игру в конструирование смыслов.

Эта тема Вайно была продолжена в статье «Капитализация будущего» в журнале «Вопросы Экономики и права» за апрель 2012 года. В данной работе мы находим «замечательное» утверждение, что «нет никаких способов доказать, т.е. обосновать логически, что столь привычный нам окружающий мир - знакомый нам зрительно, на слух и на ощупь - существует реально, а не только в нашем воображении. Точно так же нет абсолютно никаких способов непосредственно сравнить наши ощущения, которые являются сутью нашего субъективного мировоззрения». А раз так, то мир можно проектировать посредством волевых действий и алгоритмов.

В книге же «Образ Победы» появилось «классическое» утверждение о том, что «война за право называть, давать свои имена событиям и явлениям – наивысшая форма войны»…

Вайно и его соавторы писали, что «образ мира включает в себя образ жизни, образ власти, образ пространства и времени, образ кода рынка, образ игры и ее правил. Смысл жизни, ее суть проявляются в образах — явленных вне времени и вне пространства. Образа формируют образы, форма которых представлена в пространстве и во времени. Форма образов, сохраняющих суть, может трансформироваться в пространстве и во времени. Форма, потерявшая смысл, резко падает в доверии и в цене. Кризис наступает в момент потери смысла образом. Образы проецируются на различные формы проявления человеческой жизни в виде парадигм, образцов, примеров, бизнес-кейсов и правил игры. История — это линия смысла, отражающая изменение формы, в которой были заложены смыслы».

Снова-таки, на первый взгляд псевдонаучный поток сознания, как и анонсированный Вайно и Ко НООСКОП – «прибор, сканирующий ноосферу, для измерения пространственно-временных изменений ареала жизни». Но уже к 2012 году «война за право давать свои имена событиям и явлениям», как метавойна / семантическая война («уровень, который и не снился Наполеону») – становится центром российской государственной политики национальной памяти.

Свой вклад в дело создания инструментария идеологической войны Кремля с Западом сделал и Сергей Переслегин (Группа «Конструирование будущего») с его «историческим рефреймингом», который делает историю «абсолютным оружием, которое вычеркивает противника из реальности: вместо очередного поколения противника рождается поколение, которое принадлежит той стране, которой удалось приватизировать исторический процесс». Речь идет о книге группы Переслегина - «Сумма стратегии» 2013 года.

В 2014 году, в начале горячей фазы войны на Донбассе, Александр Денисов и Елена Денисова предложили отбросить «политкорректный» дискурс, и признать, что целью информационной / парадигмальной войны является полная или частичная десоциализация субъекта-мишени (читай Украины и украинства). Десоциализация проявляется, в частности, в полном или частичном, временном (обратимом) или необратимом остракизме субъекта-мишени (изоляции). В развитом варианте такой остракизм (десоциализация) предоставляет политически приемлемый вариант, например, для его последующей физической ликвидации или использования правовых форм насилия/террора при полном одобрении со стороны общества (мирового сообщества). Играя, провести геноцид и ликвидировать целое государство, незаметно и под общее одобрение.

Георгий Почепцов считает, что все эти цитаты и интерес к определенным проблемам создают у нас ощущение, что сквозь них прочитывается и описание того, что есть гибридная война, маскируемая здесь под словом «игра». По крайней мере, это намного ближе, чем просто одиночное употребление понятия нелинейной войны у Суркова.

ПРАКТИЧЕСКОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ

В представлении окружения Путина предметом «парадигмальной войны» (этот термин больше прижился, чем «семантические войны» и «исторический рефрейминг»), является определенное устойчивое и недостаточно рационализированное восприятия действительности. Особенно благодатным полем развертывания парадигмальных конфликтов является история, которая открывает возможность для широких интерпретаций и реинтерпретации тех или иных событий для достижения каких-либо политических целей.

Следовательно, “задачей парадигмальных конфликтов является выдвижение альтернативных проектов национализма в сфере коллективной безопасности и строительства посттрадиционных идентичностей”.

На практике это проявляется в создании информационного хаоса, изменения восприятия тех или иных процессов «не элитными» группами этнических и политических сообществ. Для этих целей используются как «традиционные» методы воздействия на массы (недостаточно эффективны сегодня), так и новые информационные технологии разъединения и столкновения социальных факторов.

Нужно сформировать «белый-черно-белый формат»: расщепить сознание человека на противоположности «враг-друг», отвлекая тем самым от конструктивных соображений.

Украина это все на себе ощутила в 2013 – 2014 гг. Как говорится, по полной…

Постмайданная Украина рассматривается Москвой как идеологический оппонент, поэтому к нему применимы инструментарий идеологической/парадигмальной войны.

Соответственно, трактовка официальным Киевом тех или иных событий истории воспринимается Москвой как идеологический проект, направленный на легитимацию существующего («прозападного» в представлении российской стороны) политического режима. И с этим идеологическим проектом необходимо всячески бороться.

Сама история тут не при чём. Это ведь игра, где смыслы и исторические факты всего лишь симулякры…

Именно так следует рассматривать и статью Владимира Путина «Об историческом единстве русских и украинцев». Это не научно-политическая статья на историческую тему. Путин выступил с доктринальным манифестом в контексте парадигмального конфликта, как он себе его представляет, в духе авторитарного постмодернизма. История в ней играет роль паттернов российской пропаганды.

В этом контексте нас должны интересовать исключительно практические последствия манифеста.

Как правильно говорит Кость Бондаренко – нам нужно готовится к геополитическим потрясениям. Которые возможны уже в ближайшей перспективе.

Готовиться к новой войне.

Не разговоры разговаривать о «кластерах» и амнистиях террористов, а перестраивать экономику, Военную организацию под цели обороны. Говорить народу правду, что война на долго. Создавать систему противодействия гибридным и прямым угрозам безопасности.

Продолжение следует…

---------------------------------------------------------------------------------------------------

Рекомендуем к просмотру беседу Юрия Романенко с Михаилом Минаковым по теме усиления авторитарных тенденций в современном мире.